В поисках Больших Жемчугов
Жемчуга, или Жемчужная - самая известная пещера Саблино. Большинство посетителей знает только ее, что в какой то-мере правильно, так как Жемчужная - это образцово-показтельная пещера. Я не рассматриваю отдельно пещеру Штаны, которая, конечно, вполне самостоятельна, имеет свой неповторимый рисунок, свою незабываемую топологию, потому что она связана с Жемчужной через Трубу, и в прошлом они представляли единый массив разработок.
Предание о больших Жемчугах будоражит умы всех начинающих пещерников. Оно гласит, что ранее Жемчуга простирались аж до Никольского, до порохового завода Сокол. Затем дальние тоннели и штреки, идущие в стороны Сокола были подорваны саперами, и с тех пор находятся в отрезанном состоянии. Время от времени Саблино сотрясают очередные душераздирающие откровения кого-либо из пещерников, впрочем, всегда одних и тех же. Истории разные, но суть всегда одна и та же: кто-то, будучи не вполне трезвым, пролез, прополз, пронырнул в некий проход, и - попал в Большие Жемчуга, где прошел 1, 2, 3 и так далее километров, и, как правило, вылез где-то в Никольском, посреди поля. Ну, а раз дело было по пьяни, естественно, вспомнить и показать не могут, даже примерно.
Точно такие истории рассказывают в Помойке, там ходят под землей до Поповки, до Колпино, под Ижорским заводом, или по крайней мере до станции. Если кругозор рассказчика превышает Саблино и его окрестности, то действие его рассказок переносятся в другие места, появляются новые топонимы, но сюжеты удивительно схожи: опять пошел, прополз, провалился, пронырнул, и никогда не помню где. Отлично зная цену таким рассказкам, пещерные люди по-пьяному внимательно слушают, кивают, и сами верят, как верят своим рассказам охотники и рыбаки. Сегодня рассказывают тебе, завтра ты расскажешь, как куда-нибудь провалился. Просто очень трудно не верить, когда народ, который ты хорошо знаешь, с которым, возможно, был в разных передрягах, достаточно честный в других вещах, так беззастенчиво врет, когда дело касается пещер и тем более подземных ходов. Это не профессиональная болезнь пещерников, так же ведут себя все люди, которых расспрашивают на эту тему. Я даже сформулировал правила, по которым образуются любые рассказы о пещерах и ходах. Они есть в приложении.
Смех смехом, а реальность такова, что Жемчуга не обходятся по контуру. Этот прием применяется для определения внешних границ лабиринта. Последовательно, тупик за тупиком, закоулок за закоулком, завал за завалом, невзирая на грязь, опасность, воду - подряд по правой или левой стенке обходится вся пещера. Или не обходится, тогда пещера считается не замкнутой, и правомерен вопрос о ее продолжении.
Огромные, многометровые залы и галереи в Жемчугах, как правило вторичные - возникшие в результате гравитационного роста, нередко сплошь представляют собой плитняковые шкуродеры. Хаотически падавшие плиты образовали достаточно жесткую конструкцию, которая до поры до времени держится сама и держит всю толщу пород над собой. Между плитами щели часто достаточны для проползания человека, и примерно ориентированы вдоль бывших галерей. О свойствах этих местечек говорят их названия: "мясорубка", "гильотина", "мухобойка", "трамвай". Название "трамвай" связано с алгоритмом прохождения - как в трамвае в час пик. Так вот, таких "трамваев" и "мясорубок" разной степени проходимости и опасности превеликое множество, и картина эта год от года меняется, что - то схлопывается, что-то наоборот открывается. Сюда надо еще приплюсовать частично проходимые по кромке глинистые завалы, сифоны и другую пещерную мерзость.
(Image, jpg, 56K)
Считается, что общая длина ходов Жемчугов 5,5 км, но это еще как считать, правильнее такие пещеры-каменоломни оценивать площадью шахтного поля - она составляет около 10 гектаров. Исключить, что однажды кому-то повезет и он наткнется на неизвестный участок лабиринта нельзя, так бывает. Иногда для этого надо просто отступить от канона, и пройтись не как все. Пещерники думают ногами и есть даже поговорка, что главное орудие спелеолога - задница. Несколько раз пройдя по лабиринту неким маршрутом, человек в дальнейшем ориентируется практически ногами - за счет двигательной памяти. И это хорошо, ибо сознание при этом освобождается от необходимости отслеживать каждый шаг, что в общем бесполезно. Плохо лишь то, что при этом ваше внимание занято всякой ерундой, как когда вы праздно шатаетесь по улице.
Если вы где-то слышали или читали о том, как люди, чтобы не заблудиться, тянут за собой веревочку, считают повороты, или маркируют каждый штрек по какой либо очень умной системе типа правил Тремо - то это поклеп на пещерников. Обычно они не думают о дороге вообще - они просто идут куда надо, как по городу, даже лучше. Есть даже поговорка "здесь не пещера, здесь заблудиться можно". Да, иногда в новой, очень большой, или разветвленной системе приходится делать маркировку, делают ее и тогда, когда двигательная память дает сбой, когда вас начинает водит кругами, и никак не удается выскочить на нужное место. Спокойный ум, некое количество времени, и желательно свет - все что вам необходимо, чтобы выбраться, если вы заблудились. Все алгоритмы сводятся к тому, чтобы не посещать одно место более двух раз. Любителей веревочек, а почти каждая пещера опутана следами их пребывания, рано или поздно ожидает наказание, но об этом чуть дальше.
Идя по пещере вы всегда повторяете один из ваших маршрутов, словно знаменитая слепая рудничная лошадь. Но если пойти очень медленно и внимательно, лучше в одиночку, хотя это и запрещается по ТБ, как будто в первый раз, можно увидеть много того, что не замечалось раньше. Важно не использовать уже сложившийся образ объекта, разрушить отождествление с ним. Мы тоже внесли свой вклад в поиски Больших Жемчугов, и - каюсь! - даже прохода под рекой. Хотя, говоря честно, я лишь пару раз сунулся в мясорубки где-то за "Баром", и оставил это занятие.
Все пещеры я осваивал самостоятельно, без проводников - это был вопрос принципа, еще будучи ни с кем из пещерников знакомым, лишь со своим коллегой дядей Сережей. Помогали мне также Поручик и Танкист, у которых, надеюсь, остались о Саблино наилучшие воспоминания. Позже мы с дядей Сережей основали команду "Пилигримы". И когда я остался один, то автоматически принял имя команды. Мы редко пользовались картой Жемчугов, имеющей хождение в народе, ибо она имеет мало общего с реальной пещерой. Настоящая карта всегда делается в 3-х проекциях: план, разрез, сечение; в ней указываются завалы, и она должна ежегодно корректироваться. А по карте Жемчугов нельзя даже отличить завал от конца выработки, и она стала популярной позже, в связи с идеей поиска...
А теперь мне надо бы сделать небольшое Лирическое отступление о саблинизме и пещерных нравах.
Пещерники любят шутки, например такие: В пещере с песчаным полом, на оживленном месте, желательно там, где надо бежать на четвереньках, роется яма глубиной 40-50 см, в нее помещается надутый воздушный шарик или заменяющее его изделие, после чего яма аккуратно засыпается песком, сравнивается и маскируется. Ловушка готова. Теперь быстро бегущий на четырех костях человек передними лапами попадает в нее, шарик взрывается с оглушительным треском, и морду обдает куча песка. Накануне надо рассказать побольше страшных историй про Белого, призраки; затем или параллельно кто-либо натягивает в достаточно удаленном зале нитку на уровне груди, а к ней приделывают горящую свечку. Нитку издали не видно и свечка кажется свободно парящей в воздухе. Когда вы неожиданно видите такое зрелище, то очень впечатляет. Группу чайников, человек 15, не менее, заводят в сложный лабиринт, водят довольно долго, чтобы притупилось внимание, и они забыли кто за кем шел, и незаметно зацикливают хвост группы к ее голове, а сам ведущий скрытно отползает и наблюдает как толпа носится по кругу. Спящего в закрытом спальнике аккуратно оттаскивают в узкий шкуродер, где еле-еле можно протиснуться, и там оставляют. При пробуждении его ждет море впечатлений из жизни заживо погребенных. Увидев свежую веревочку, по которой кто-то ходит, ее конец убирают подальше от входа, и если есть возможность, замыкают в круг. Это лучший способ проучить любителей ходить по веревке.
Много интересных шуток с закапыванием входов, и вообще фантазия у нас богатая. Важно соблюдать чувство меры, а то иногда начинаются химические войны, поджигания, взрывы потолков, и иные, мягко говоря, небезопасные игры. Приведу лишь одну, и то не для повторения. Называется огненный штрек. В некой галерее разливается по полу бензин, и дополнительно распыляется бензин в виде аэрозоли, затем, естественно, поджигается. Происходит объемный взрыв, такой как в знаменитых вакуумных бомбах, приравненных к оружию массового поражения.
Пещерники имеют свои традиции и ритуалы, и как правило их не нарушают. Почти в каждой пещере есть могила Белого Спелеолога. Кто такой Белый, почему делают его могилы, как нужно себя вести, чтоб не накликать на свою голову его гнев, и много других преданий о нем вам расскажут, но только в пещере. Наверху это не принято. Зайдя в пещеру, подойдите к могиле и сядьте у нее. На холмике обычно лежат разные вещи: спички, сигареты, огарки свечек - их трогать нельзя, они - Белого. Зажгите свечу и поделитесь с Белым спичками, куревом,- тем, чем богаты. Если пьете вино - не забудьте налить Белому. Еще сюда приносят вещи погибших пещерников. В 83-м мы отдали Белому фонарик Маринки, в 84-м каску Валентина (Беса).
Разрушение и осквернение могилы Белого жестко карается по пещерным законам, не только людьми, но и им самим. Это предупреждение для "археологов" и "материалистов". С вами может кой-чего приключиться. Отдохнув около могилы, помяните Белого - этим вы поминаете всех погибших пещерников, и идите дальше, своей дорогой. А свечу оставьте, пусть она горит ...
Сначала мы колдовали с картой, пытаясь по рисунку сохранившихся галерей понять их исходный вид и вычислить, в какую сторону вероятно продолжение. Карта Жемчугов чем то напоминала мне карту бывшего СССР, и, словно планируя побег из достигшей своего бессмысленного, пьяного апогея, только что схоронившей очередного царька Совдепии, мы прикладывали линейку к карте, строя прямые стрелы , вырывающиеся за пределы шахтного поля, далеко вперед, под поля, на свободу, дальше, дальше...
Вся страна застыла на вершине красного колеса, которое, исчерпав свою энергию, на несколько мгновений замерло, перед тем как начать движение еще не ясно вперед или назад, но обязательно вниз, с ускорением. Что скоро нас понесет, понимали или чувствовали почти все, и многие принимали меры. Вырастая, очередное поколение должно было врастать в общество, принимая его, либо в той или иной мере вырабатывать альтернативные образ жизни и систему взглядов - и в этом нет ничего сверхсложного. Кто-то предпочел "систему" - среду идеально подходящую для ленивых городских жителей, а кто был другого склада, не косил под заграничных хиппи, и знал, как одевают рюкзак, - уходили в туризм, в горы, в катакомбы. В прямом смысле.
Это не было бегством, это было скорее партизанской войной. Вольные пещерные люди ох, как могли себя показать - с любой стороны. Уровень подготовки подземной братии был достаточно высок. Люди эти - выносливые, не боящиеся грязи, многое умели и свысока смотрели на городскую "конфетную" публику. Конечно, утонченность и интеллигентность были здесь не самые ценимые качества, но их носители также могли найти здесь свою экологическую нишу.
В подземных лабиринтах Саблино обитали в 82-84 годах до 300 человек, сбитые в команды и группы. Это была обитель свободы. Возможно, здесь тоже бывали стукачи , но я не знал случая, чтобы кто-нибудь пострадал. Команды чаще были универсалами - не только ходили в пещеры, но и занимались разными видами туризма: водным, горным, спелео, пешеходным, ездили в экспедиции. Саблино их привлекало не только как очень красивое, уникальное место, где есть и скалы, и пещеры и река , но и как центр кристаллизации своеобразного общества, зеркально симметричного относительно земной поверхности тому, что осталось в городе. Некоторые команды напоминали боевые отряды, имели какую-то дисциплину, другие - наоборот отличались особым раздолбайством. Были и люди которые гуляли сами по себе, не присоединяясь ни к каким командам. Обычно они пользовались большим авторитетом, среди них встречались те кто был фанатично предан пещерам, знал в совершенстве каждый уголок, каждый шкурник.
Приведу ряд названий команд и групп, бывших там в разные годы: Бяки ,Гранды, Эдельвейсы, Атасы, Раздолбаи, Садисты, Валы, Пилигримы, Летучие мыши, Камикадзе и многие другие. Иногда команды жили мирно, иногда между ними вспыхивали ссоры. Порой очень жестокие, боевые. Так же непросто складывались отношения с местными, у которых были свои виды на пещеры. Бывало разное, но я стремился поддерживать корректные отношения со всеми.
Как только наступала пятница, уже на Московском вокзале у "головы" (тогда еще Ленина, сейчас ту же функцию, наверное, выполняет голова Петра I) царило радостное оживление: странного вида люди с ермаками или сосисковидного вида рюкзаками - транспортниками, в комбинезонах и касках, горланили под гитары песни и распивали портвейн , порой прямо из касок. Цирк продолжался в поезде, в автобусе, на "пьяной горке", и достигал апофеоза в пещере. Затем следовало дневное затишье, а вечером подъезжала вторая смена, вооруженная тяжелыми фугасами, и оргия продолжалась.
Пустая по будним дням пещера оживала. Уютные залы, тупички, насиженные места стоянок заполнялись людьми, раскладывались спальники, накрывались "столы", зажигались гудящие примуса. Почти 48 часов странной жизни, во тьме , путешествуя от огня к огню, от одной стоянки к другой, - одни пещерные сутки.
У каждой команды были излюбленные места обитания, где располагался их лагерь. После возлияний ходили друг к другу в гости и шлялись по пещерам. В ряде известных, отдаленных мест: на Кухне, в Баре, в Заозерной части Помойки, обычно клалась специальная тетрадь, мы ее называли SUPERTALMUD. В это талмуд все писали что взбредет в голову от банальных "здесь были такие-то, привет всем!", до очень изощренных писаний с картинками. Я не берусь пересказывать их содержимое: их надо издавать факсимильной копией - и продавать с аукциона. Также следует издать русско-пещерный словарь и разговорник.
Чтобы меня не упрекали в идеализации саблинизма, выльем пару ведер помоев на пещерные головы. Если брать чисто событийный план Саблинского жития-бытия, то будет все довольно скучно: собрались, поехали, пошумели по дороге, залезли, поставили лагерь, поели-попили, полазили, побазарили, расписались и уехали. Естественно, бывают и приключения: случайная встреча, угощение, или наоборот драка, неожиданная радость без повода, или приступ лопатизма - народ бросило что-то копать. Да, конечно, здесь строят планы, продумывают экспедиции и походы, здесь порой встречаются интереснейшие люди и просто старые знакомые, наконец,здесь немало тайн, но все же это скорее исключение, чем правило. Нередко психоэмоциональный голод, скука и жажда острых ощущений, которая не оставляет некоторых даже в пещерах, и невозможность найти какое-нибудь имеющее смысл занятие, толкают людей на безрассудство.
Многие из пещерников и туристов любят риск, и если они делают это в здравом уме, то это их право. Часто это делают больше демонстративно, при этом, например, рисуют на спине мишень и пишут "KAMIKADZE". Рассказывают, что в Москве один из пещерников, "кротов" , как их там называют, ходил по Москве в комбинезоне разрисованным скелетами, надписями "Я ищу смерть" и так далее... Позже он стрелял себе в лоб, но пуля застряла. Так и ходит. А еще там показывают завал, где из плит торчат руки скелета - погибшего так и не смогли вытащить. Кто -то ищет и не находит, а кого-то она находит сама. Такой живой, точнее мертвый пример.
Некоторые школы спелеологов считают работу с каменоломнями опасной, и что хуже - бесполезной. Тысячеметровые подземные пропасти с колодцами и сифонами им кажутся безопаснее и полезнее. Мы считаем, что это просто очень разные вещи, требующие различной подготовки ( и образа мышления).
Несмотря на просто фантастическое пренебрежение к ТБ, слава Богу, в Саблино пока никого не убило, но уровень смертности среди туристов и пещерников достаточно высок. Основные причины несчастных случаев - аварии на байдарках и падения с высоты. Мало какой год обходился без печальных событий. Я много думал и пытался понять причины этих несчастных случаев и аварий - сколько можно, почти каждый год терять людей, превращая свою жизнь почти в непрерывную цепь похорон и поминок, гадая, кто следующий. Не будем тревожить мертвых, все наши слова не имеют никакого смысла, и вряд ли могут служить даже предостережением. Кто имеет право судить и поучать? Если я скажу, что соблюдение ТБ , трезвость и внимательность позволят вам избежать ситуаций, в которых гибли наши друзья , - вы что, станете такими? А если и станете, то вам приклеют ярлык "перестраховщика", не в ЛСП конечно, но почти в любой компании.
Игра под название "туризм" имеет свои правила, по одному из которых кто-то должен иногда гибнуть, а остальные устраивать спасотряды и красивые ритуалы поминок, со вставанием на третий тост, касками по кругу, и т.д., что придает этому занятию романтический оттенок и дает неисчерпаемое количество тем для разговоров. Это не худшая из игр, ведь для многих обычная жизнь такова, что имеет смысл, лишь если постоянно сравнивается со смертью, и поэтому ребята не упускают случая сунуться туда, где есть хоть малейший шанс сломать себе шею. Я благодаря этой игре научился ценить жизнь и многому другому, и до сих пор считаю, что для современного человека туризм - одно из немногих занятий, не делающих его хуже. Но мои наблюдения показывают, что в околотуристской среде существует психологический спрос на аварийные ситуации, несчастные случаи, спасотряды, и т.д., и поэтому любителям ломать себе шею, как и тем, кто их на это ненавязчиво провоцирует - нет ни моего сочувствия, ни тем более одобрения. Это позиция ЛСП. Тех, кто сует головы под плиты, у нас никто не будет превозносить как героев, и относятся к ним так же, как относятся саперы к любителям разбирать мины, их назовут самое приличное - CRAZY - сумасшедшими, как написано на каске, что висит на могиле парня, погибшего в Никитских каменоломнях под Москвой. В ЛСП ценятся только успехи в поиске и проходке старых подземелий, плюс еще кое-что.
Зачем я рассказываю все это? Когда вся страна стоит на ушах, когда в гражданских войнах гибнут тысячи людей, кому интересны игры молодежи десятилетней давности? Ну, во-первых, я знакомлю вас с катакомбами и их жизнью, и следовательно с нравами их обитателей. Во-вторых, то, что происходит сейчас - не навсегда, да и касается не всех, люди все равно будут уходить из города и общества в леса и катакомбы, и хотелось бы верить, не с автоматами. В-третьих, люди в обществе играют в те же игры. Пожив с годик в этом паноптикуме, затем в другом - под названием "ЛСП" , я долгое время был уверен, что участвую в представлении "пародия на общество", но недавно понял, что везде: и в городе, и в Саблино, идет один и тот же спектакль, под названием "пародия на жизнь". И я благодарен сумрачным, но вольным катакомбам за неповторимый, абсурдный опыт странной жизни, до сих пор неожиданно мне пригождающийся.
Нет смысла вертеться там слишком долго, а то можно покрыться кальцитовой корой, порости мхом, и постепенно превратиться в лучшем случае в экспонат или подземного шута, развлекающего заезжих экскурсантов. Данная жизнь была, конечно, поинтереснее городской жизни тех лет, но, по большому счету, это просто времяпровождение, как и жизнь системы хиппи, и т.п. организаций. Многие саблинисты это понимали - и ждали чего-то другого. К тому же саблинская система держалась на тонком слое старой пещерной гвардии, имевшей понятие о чести и хранящей традиции. По мере ее ухода система мгновенно вырождалась, и к моменту, о котором идет речь, от нее мало что осталось. Хотелось сохранить несомненные достижения саблинизма: неповторимый стиль и образ жизни,- простой и бурый, вобравший в себя и традиции старого туризма, но при этом свободный от его конечной бессмысленности. Надо было сохранить эту ставшую родной, как старое снаряжение, форму, но наполнить ее смыслом, занять не только руки и ум, но и сердце. Ничего этого ни Саблино, ни город дать не могли.
Достаточно очевидная сейчас идея прорыва за пределы уже осознающего свою ограниченность грубо-материального мира, причудливым образом всплыла в сознание в виде идеи поиска новых пещер, каменоломен, ходов, и их изучения. И действительно, из одного вытекало другое, и начав с поиска ходов, можно прийти,... скажем достаточно далеко. Все чаще можно было увидеть в руках людей лопату, все больше времени проводили они на поверхности, выискивая, вынюхивая заваленные входы и другие признаки еще не найденных пещер. Поиск становится навязчивой идеей, не было уже других тем для разговора, все чаще что-то мерили, рисовали и прикладывали линейки к карте...
