Объект "Южный"
Это место проходило у нас под кодовым названием объект "Южный," мы его сохраним. Любой , кто немного знаком с нашей областью, его без труда узнает, а остальным его имя вряд ли потребуется.
Выйдя из автобуса около магазина с просоветской мозаичной картиной, мы сразу попадаем в пространство минувшего века , которое создается старинным зданием , церковью, видом вдали, - куда и лежит наш путь, и самой атмосферой бывшего уездного городка. Перейдя по мосту через речку Грязную, в самом месте впадения ее в Оредеж, мы должны подняться по деревянной лестнице, которая, впрочем, может отсутствовать- на высокий откос, к усадьбе. Несколько лет назад в усадьбе помещался краеведческий музей, в котором очень пожилая хозяйка с удовольствием и подолгу могла рассказывать истории на любую местную тему, а знала она много. Здесь еще просматриваются остатки старинного парка, в который очень органично по-советски вписаны бараки пионер-лага, ряд сельских домов и далее - водокачка.
Отсюда идет единственная аллея, образуемая вихляющей грунтовкой и двумя рядами очень старых деревьев. Парк тянется вверх по течению Грязной, параллельно ей, и будет резко оборван Грязной дорогой. Дальше продолжается уже лес; он начинается тоненькой полоской вдоль речки, зажатый с одной стороны каньоном, с другой полем, постепенно отжимая его, словно клином, и превращаясь в дикую чащу. Если идти по тропке вдоль реки, это произойдет незаметно; только что вы были в парке, и вот вы в диком, дремучем лесу. Дик он не потому, что не хожен, а потому, что вас могут здесь сожрать звери или пристрелить пьяные охотники.
Здесь, на границе леса все и происходило. Как нас сюда занесло? Я, честно говоря, не помню - кажется Зэку в университете рассказал преподаватель-гидрогеолог о трех пещерах-источниках, расположенных рядом, но с разной по составу водой. Раз были у этой истории 3 источника, то уж конечно, будут налицо и 3 составные части. Кроме того, с похожего места на притоке Оредежа мы начинали, давно искали пещеры на Оредеже, я об этом писал в рассказе "Торковичи", а еще мы располагали слухами о провалившейся под землю церкви 15 века, которая была здесь.
Сейчас это место выглядит, словно его уже много лет не трогала рука человека. Темная, забросанная хворостом яма, в которой не сразу и разглядишь провал, одиноко влачит свои дни на границе перелеска и поля, как будто и не было здесь многих довольно странных событий. Здесь мне лучше просто процитировать наш экспедиционный журнал.
Давайте дойдем по аллее до валуна, что лежал в месте схода аллеи, Грязной дороги и верховьев небольшого оврага. Впереди будет лес, справа поле, а слева, в сторону речки - слегка выпуклый, хочется сказать отрог, украшенный старыми березами. Далее мы спускаемся по Грязной дороге к обрыву, отмечая выбоины и просадки, и двигаемся вдоль него немного назад, вниз по течению. Выветрелые, испещренные трещинами и подернутые чем-то белесым малиново-алые обрывы неожиданно расступаются, и в образовавшемся раскрыве прямо перед нами возникает огромная, совершенно правильная арка - грот пещеры Святая.
|
|
|
В первый раз я издал какой-то звук вроде сдавленного вопля: такого я еще не видывал. Правая сторона его полностью расчищена врезающейся в песчаник рекой, вытекающей из грота. Левая слегка присыпана конусом мягких пород, но это не сильно портит вид на Святую. Поднявшись по ручью в грот, мы поразимся еще больше: за входом открывается огромный куполообразный зал, во всю мощь тринадцатиметрового обрыва. В дальнем конце зала виднеется арочный вход, почти в человеческий рост, за ним идет галерея, по дну которой струится подземная река. Галерея то сужается, то расширяется, отслеживая твердые и мягкие слои песчаника; далее она становится труднопроходимой и небезопасной. Наши ребята очень много потрудились, чтобы пройти ее до конца, это была битва на много месяцев, но это тема для отдельного разговора.
Местные жители считают воду из пещер целебной, - она очень вкусная и чистая, но ей трудно напиться, ее можно пить и пить, черпая кружку за кружкой. Именно в этой пещере многие годы местные ребятишки намывали монеты и прочие мелкие побрякушки, чаще правда - советские, иногда попадались украшения и их детали. Было впечатление, что подземная река приносит все это откуда-то из-под земли. Непонятная, уму непостижимая система. Неведомым образом именно в этом месте в толщах песчаника было проделано (водой?) огромное количество замысловатых каналов и камер, водотоков и галерей, образующих объемный лабиринт, лишь частично проходимый для человека.
|
|
|
Но вернемся к провалу. Задумывались ли вы, что ямы просто так не возникают, и если яма похожа на провал, значит было куда проваливаться. Близко к провалам стоят воронки просасывания, и мы сейчас не будем вдаваться в детали провалологии. Что есть провал? Песочные часы, отсчитывающие свое, а заодно и ваше, время. Песок медленно, год за годом, или сразу, перетекает из верхнего объема в нижний. Наверху остается коническая воронка, собственно провал, а снизу, внутри обвалившейся полости - конус обрушения из упавшей породы. Археологическая раскопка провалов, с выявлением малейших нюансов поведения коренной породы - скалы, первички и съехавшей - вторички, есть основной метод извлечения информации об их причине. Причины обычно две: искусственные выработки и карст.
Карсту подвержены известняки и гипсы, в песчаниках карста не бывает. Отсюда следует...но-но, спокойнее, еще ничего не следует. Потому что бывает еще псевдокарст. Он малоизвестен, так как редко встречается и обычно не приводит к образованию крупных пещер, но что такое обычно? Иногда, чтобы запустить псевдо- или просто карст, достаточно любой мелочи - нарушить почвенный покров, вырыть яму, сделать штольню. Выражаясь еще недавно модной терминологией: ваше дело начать, вода углубит, и сформирует такие вещи которые вам и не снились. У воды, да и у всей природы нечеловеческая фантазия. Подземные реки могут в любом, ими лишь знаемом месте образовать огромный зал, а затем просочиться через узкие капилляры. Зал обвалится - вот вам и провал; вода постепенно растащит породу по каналам и капиллярам и где-то вышвырнет их в реку, вместе с монетами, черепками и прочим. А вы будете ходить и думать, откуда они здесь взялись?
Из-за того, что отдельные залы связаны системой узких каналов, вся система неуловима в принципе. Провал производил двойственное впечатление. С одной стороны его так и тянуло связать с находившейся всего метрах в ста системой Святой, а с другой очень заманчиво выглядела история с провалившейся, конечно же в собственные подземелья, церковью - это было как бы первое базовое предание этого района, которое на все лады обыгрывается местными жителями, будь то тракторист, архитектор Семочкин или бабушка из музея. Второе же базовое предание - подземные реки. Первую историю на эту тему мы услышали еще у станции Сиверская, про солдат, которые рыли колодец, провалились под землю и были унесены подземной рекой. Где-то еще проваливался трактор, и вот здесь - рассказ музейщицы.
|
|
|
В принципе, одно не исключало другое - при церкви могли быть подземелья, использующие естественные полости системы Святой, проделанные водой, они еще больше усилили псевдокарстовые процессы, что привело к образованию провала и целого ряда маленьких просадок. В качестве "официальной" была принята версия о провалившейся церкви, тем более, что она сильно соответствовала вожделениям вертевшийся около нас публики, хотя я всегда держал в уме второй вариант.
Провал имел удлиненную форму, один конец его был старым, там было очень тяжело рыть, - другой свежим, мы там и зарылись. Быстро пройдя современный культурный слой: отходы с полей, пластмассовые флакончики, битые стекла, какие-то мины, - все, что видит каждый копающий на бескрайних полях нашей Родины, мы врезались глубже и - радость! Кирпич-сырец, ручной работы - неужели церковь действительно была? На какое-то время у нас прибавилось энергии, но напрасно - ни крестов, ни икон, ни чего-нибудь еще имеющего отношение к церквям не попадалось. Провал сверху напоминал ушную раковину, и, постепенно заворачиваясь улиткой, уходил вглубь. Мы оснастили его огромной вышкой - треногой, подвесили блок, рядом смонтировали ворот с колесом, напоминающим штурвал. Когда его отпускали, раздавался дикий несмазанный визг, который пронзал, заставляя поежиться, всю округу. Данную подъемную машину, как раз подстать 15 веку, обслуживали 3-4 человека - нагружающий, направляющий, воротила и один запасной . Я любил стоять на вороте, со штурвалом в руках, и чувствовал себя капитаном.
Когда в следующий раз я опять зашел в музей побеседовать, произошел один странный эпизод. Уже смеркалось, пора было идти на место, к провалу, я начал прощаться с гостеприимной хозяйкой музея, закончившей свой рассказ, и тут хранительница, внимательно посмотрев на меня, сказала: "несколько лет назад приходил человек, одетый как вы, и задавал такие же вопросы." Я шел по старинной, дичающей аллее. Постепенно толстенные ели погружали все окружающее в густой плотный сумрак, с причудливыми зооантропоморфными фигурами, раскачиваясь скелетами на сбегающем со светлых полей ветру, и скрипя призрачными петлями и половицами фантомных пагод - дворцов, выраставших на фоне серебристого от луны, но темного неба. Я вспоминал, время от времени вздрагивая от пронзительных всхлипов и уханья филинов, ежеминутно едва не падая в какую-либо рытвину, шарахаясь от каких-то теней, как про такого же человека мне рассказывали в Старой Ладоге, как какие-то люди привязали нам записку к треноге у Лимонной, про кем-то сделанные шурфы, которые есть почти везде, где мы работали. Кто эти люди, наши неведомые единомышленники, или наоборот, недоброжелатели?
Мы сидели у дымящего, поигрывающего бледными синими огоньками и не слишком согревающего уютом бесконечную ночь костра, метрах в двадцати от уже тронутого нами провала, открытой раной своей зиявшего еще большей, нежели ночь, чернотой. Я думал о подземных реках, существование которых возможно в здешних местах, рассказы о которых часто повторяются на разные лады жителями окрестных сел. И о церквях, которые уходят под землю -таких историй нам тоже известно немало. То ли священник грешил, то ли ходов нарыли сверх нормы.
...Время подходило к часу Быка...
От темноты отделился средних размеров сгусток и черной кошкой подкатился к костру. Кошка была материальна, но поведение ее было более чем странным. Она медленно, так, чтобы мы хорошо запомнили сей момент, стала ходить около нас кругами. Она сделала первый круг, пошла на второй, - мы словно завороженные следили за ней, не произнося ни звука, а кошка, уже завершив второй, начала третий круг. Раздался крик Химика: "Не дайте ей замкнуть круг! Если она замкнет круг, мы погибли!", - и странно, ни у кого не было в этом сомнений. Кошка, оставив около трети круга, остановилась, презрительно взглянув на перепуганных "краеведов", и так ничего нам не объяснив, гордо влилась обратно в темноту.
Спалось нам в ту ночь не сладко; мне казалось, что кто-то отдирает палатку от земли, и с силой швыряет ее в небо, и мы распластываемся по нему еще одним созвездием, и словно на рентгеновской пленке, будут бледнеть на небе наши ребра и кости полосами белесых облачков. Я становился совсем большим, лес прорастал сквозь меня, а купол неба был где-то на уровне макушки головы, ветер, не встречая препятствий, гулял через мое призрачное тело и выл свои вечные волчьи песни.
Наутро мы продолжили копать провал. Становилось ясно, что работа пошла на затягивание. Мы вели проходку по прекрасной породе - мягкому девонскому песку, без глины и валунов, глубина шурфа достигла 7 метров, а никаких остатков церкви, ясное дело, не было. Есть такое критическое число - 7 метров, до этой отметки все идет более менее гладко, а дальше начинается куча сложностей, скорость резко падает, затраты труда и нервов наоборот растут. Улитка провала продолжала извиваться, бутылкообразно расширяясь к низу. Функции направляющего все усложнялись, как усложнялась траектория ведра. Мы с Химиком, независимо друг от друга, провели измерение относительных высот над зеркалом реки Грязной - и получили равные результаты: провал - 13м , устье подземной реки 2м.
Отсюда вытекал ряд следствий: во-первых, с учетом уклона русла подземной реки максимум на глубине 10м мы должны встретить воду или обводненный песок, во-вторых, если причиной образования провала было обрушение естественного или искусственного зала, то на глубине не более 8 метров мы должны увидеть следы его, хотя бы в виде резкого ухода скалы вширь. То есть нам оставалось не так много если и не до развязки, то до существенного прояснения.
Войдя в пещеру, Архимед аккуратно бросил пену, и начал долго отряхиваться от песка, затем чистить лопату, - во всем этом была подчеркнутая многозначительность - и все ждали каких-либо очередных откровений. Закончив чистку, он посмотрел на нас и спросил : "Знаете ли вы ,что такое шубин?" - "Шубин?" - "Не Шубин, а шубин, с маленькой буквы." Это было сказано с такой зловещей интонацией, что меня и Химика пробрал мороз по коже. Фигура Архимеда черным силуэтом выделялась на фоне треугольника ночного неба, все же светлого по сравнению с тьмой подземной, качаясь вместе с далекими елями, в такт с ветром. Несколько минут мы слышали лишь журчание подземного ручья, глухим эхом разносимое по галереям, то шепотом прямо под ухом, то отдаленным причитанием, то звоном маленьких колокольчиков.
Архимед на удивление лаконично рассказал нам о шубине, и почему его имя пишется с маленькой буквы. Потому что он не человек. Согласно рассказам горняков, это тот, кто устраивает обвалы в шахтах и каменоломнях, и является он в виде старика в шубе. И так как это может произойти везде, то имя его стало нарицательным. Можно сказать "им пришел шубин", или "им настал шубин"... Потом Магистр рассказал , что проснувшись как-то среди ночи, он увидел нечто напоминавшее Винни-Пуха, бледного цвета, склонившегося над моим телом и пытающегося рассмотреть лицо. Мне это, мягко говоря, не понравилось...
В который раз вооруженный рогулькой Архимед мерил шагами землю вокруг провала. Картина бралась более-менее устойчивая: провал возник на месте сбойки под тупым углом двух древних тоннелей, один из которых шел параллельно каньону, другой уходил под поле и лес. Мы все по очереди брали в руки рамки, с глубокомысленным видом бродили, повторяя движения Архимеда, и рамка в наших руках точь-в-точь повторяла движения рамки в руках Архимеда. И, слегка вдохновленные очередным подтверждением своей начинавшей слегка трещать гипотезы, мы шли снова рыть , но чем дальше, тем меньше это помогало.
Проходившая мимо местная женщина рассказала, что в 50е годы то ли через провал-улитку, то ли через яму у дороги можно было попасть в подземный зал, где стояли кровати или нары (как в Саблино!) и были отводы в стороны... Наши опять воспрянули духом - затем вспомнили про "блок Х" - маленький черный ящичек, превращающий обычный тестер в чуткий прибор электроразведки. "Блок Х" собран был мною когда-то за один вечер, для поиска каменоломен в Саблино, несколько раз применялся нами, впрочем, без особого успеха, так как подтверждал то, что мы брали с помощью рамок. Трудоемкость же электроразведки была на несколько порядков выше, чем лозоходства. Не помог он и в этот раз - обычно безотказный и неприхотливый, "Блок Х" капризничал и бесился, не дав нам возможности в чем либо убедиться.
Раскоп удалось все-таки довести до глубины около 8,5 метра, но никакой ясности мы не получили. Вариант с залом (о церкви я уже речи не веду) стал казаться мне все более проблематичным, все говорило о чисто естественном, псевдокарстовом происхождении провала. Как всегда в таких случаях, самая неблаговидная роль у того, кто это скажет - его могли обвинить в самой страшной ереси - сомнении в существовании подземных ходов! Нет-нет, не вообще, за это бы тут же убили, а только под этим местом. Если шурф упрется в воду, то полное фиаско гипотезы станет очевидным, и уже никакие слова типа "есть, но глубже" не будут убедительны. "Краеведы" заметно тише, чем вначале, но шли к своему провалу.
Теперь это кажется непонятным - так всерьез относиться к раскопкам, так ставить на результат, воспринимать неудачный шурф как личную трагедию, - это давно кануло в лету. Сейчас спелестологи ЛСП - наверное, самые неунывающие по поводу неудач люди. У нас есть уже многолетняя тренировка,- работая с вероятностью несколько процентов, проверяя бредни и сказки, быстро отвыкаешь ставить на результат. Как можно вообще всерьез заниматься подземными ходами?...
Архимед с Башмаком решили забить еще один шурф в другом конце провала, и оставить почти законченный , заявив что с того конца провала ничего нет, а с другого, с ихнего -конечно же есть. Мне это показалось по меньшей мере бредом, невиданным даже в ЛСП, и мы тогда - из песни слов не выкинешь - хорошо поругались. Но они все же это сделали, и даже разобрали, пока меня с Зэком не было, подъемную машину.
Над новым раскопом был сооружен настил из дерева, поставлены люки с крышками - чтобы работать зимой. Я почти не принимал участия в работах на этом раскопе, и даже написал Архимеду злую расписку, что через три месяца он бросит и этот шурф. Так оно и было. Второй раскоп был доведен до такой же глубины и также брошен.
Неудачи с провалом ввергли нас в тяжелое расположение - казалось, мы были совсем близки, чтобы открыть что-то действительно древнее и тайное под землей, и тут хр-р-р-ясь по зубам!! - облом. Мы устраивали шумные оргии, которые не берусь описывать, кто видел наш фильм "Дикое ЛСП", к сожалению украденный, поймет, о чем речь. Есть такой хороший русский слово "виселиться" - петля-веревка.
В нашей тогдашней склоке было и позитивное начало: благодаря ей в ЛСП образовалось несколько течений, позволивших охватить наши проблемы с разных сторон - как говорится не мытьем, так катанием. Больше никто не мог присвоить себе монополию на истину, и постепенно из секты фанатиков мы превратились в живую и очень динамичную организацию с широким спектром интересов. Потом, конечно, мы еще не раз врезались мордой в грязь, но не будем о грустном. Однако это было еще не все.
Через какое-то время, собравшись с духом, Архимед и Башмак предприняли вторую попытку штурма . На этот раз со стороны пещеры Святой и ее системы. Я же после первого облома так больше и не занимался всерьез этим местом, кто знает, может и зря. Земля любит идущих до конца, только их она иногда вознаграждает. Они расчистили боковую галерею Святой, ту, что от входа направо зияет метровой аркой. Когда мы приехали сюда в первый раз, ее было практически не видно, и сразу принялись ее расчищать. Много десятков кубометров песка было вынуто из нее и выпущено в подземную реку, которая унесла все это в Грязную.
Архимед расширял и галерею, по которой течет река. Это совсем не то, что выкидывать песок. Здесь приходилось рубить по монолиту. Оредежский песчаник мягок только с поверхности - первые несколько сантиметров выветрелого слоя, а затем кайло с искрами отскакивает от него, кто не верит - может попробовать.
|
Но вернемся к Святой. Обе галереи упирались в огромный завал, точные размеры которого не поддаются описанию. Штурм завала вели со стороны обоих галерей, и даже сверху. Башмак выкопал с поверхности огромный шурф, с помощью которого надеялся проникнуть за завал, но кончилось тем, что в него загремела корова и погибла. Ее доставали подъемным краном. Рассерженные колхозники долго преследовали "краеведа" с вилами и колами, и ему пришлось уносить ноги изо всех сил. Шурф, естественно, был забросан всякой гадостью и запахан бульдозером. На долгое время работы были прекращены столь неожиданным образом. Кто только не мешает бедным "краеведам": милиция и колхозники, капитан Соболев и черные кошки, и даже коровы!
Но нет ничего, что бы превосходило упрямство ЛСП, во всяком случае, некоторых участников этой организации. Была предпринята еще одна попытка - пройти завал изнутри . На память об этом внутри пещеры остался 15-метровый кусок пройденного с крепью завала. Но про это должен писать не я, а Архимед.
Я не считаю, что на объекте "Южный" мы потерпели поражение. Мы медленно и почти планомерно выясняли все, что было нам по силам. Я уже было собирался закончить на этом рассказ об объекте "Южный", но неожиданно для самого себя приехал к нему, будто какая-то сила изменила мой маршрут. Я решил еще раз проверить, не упустил ли чего в своем описании? Ведь на месте многое видней, и память работает лучше.
Все было именно так, кроме одной детали: отрог над Святой был весь изрезан глубокими провалами, один провал был почти у самой дороги, в него уже начали кидать хворост. Я влез в него и увидел с одной стороны кусок Архимедовской крепи, а с другой скала круто уходила внутрь, и была видна наклонно уходящая внутрь полости осыпь. Завал, с которым велся трехлетний поединок, самовскрылся. Это бы вряд ли произошло, если бы в результате предшествующих трудов не было выпущено столько грунта. Я взял огрызок свечи и аккуратно съехал по осыпи внутрь. Прямо под дорогой находился большой, слегка вытянутый зал, высотой не менее 2 метров, а откуда-то слева доносился шум текущей воды. Когда глаза привыкли к темноте, я огляделся: слева под острым углом проходила галерея с подземной рекой, вдоль ее русла можно было даже, слегка помокнув, пролезть, впереди виднелся конус завала, а справа - почерневшие от времени нары из досок, те самые, о которых говорили местные жители! Пока неизвестно, куда приведет вновь открывшийся ход, но похоже, в деле об объекте "Южный" последняя точка еще не поставлена...
