Как проходится монолитный песчанник
Когда-то в самом начале нашей карьеры Архимед привез нас на небольшой приток Оредежа, где оврагом был сделан широкий разрез толщи песчаников, и где были точно такие оранжевые и малиновые скалы. Во дне этого оврага, прямо в монолитном песчанике, был намечен ломом круглый колодец. Архимед объявил, что под этим местом, на глубине трех метров, идет подземный ход, и для пущей убедительности взял его рамкой, и отчиркнул ногой по песку его габариты. Ход был прорублен как всегда на глубине 8 метров, но овраг сделал 5 метров за нас, и нам осталось совсем чуть-чуть - 3 метра в монолите.
Наш предводитель взял лом, сделал несколько ударов, показав нам пример, и удалился в неизвестном направлении. Мы храбро продолжили, и кажется, одолели за день первые 50 сантиметров. Наши ряды быстро таяли, некоторые наши друзья-туристы, поначалу с энтузиазмом отнесшиеся к идее поиска ходов, увидев колодец и лом, мигом прозрели, и, назвав нас (об Архимеде я и не говорю!) сумасшедшими, слиняли, разнеся весть о нашем помешательстве по всему миру. Другие с удовольствием ездили и принимали горячее участие во всем, что не касалось раскопок, и тем более долбления. Через некоторое время мы поняли, что ломом будем работать вечно, или, еще хуже - бросим, я же твердо решил обязательно довести колодец до 3 метров.
|
Мы, с подачи тогда еще бывшего с нами дяди Сережи, собрали машину для ударно-канатного бурения: треногу с блоком и кусок рельсы на веревке. Взявшись в двоем-троем за веревку, мы поднимали рельс, и отпускали... и так час за часом много дней. Форму колодца приходилось придавать все же ломом, и я помню, мы даже подвязывались веревками,на случай, если после очередного удара свод рухнет, и мы провалимся в ход. Я бил ломом и внимательно прислушивался, мне казалось, что звук ударов становится вся глуше, что я уже слышу подземное эхо, и сейчас, еще после нескольких взмахов лома, что-то произойдет. Я не знаю, зачем мне были нужны эти хода, но попадание в них было почему-то равнозначно спасению, это было чисто мистическое занятие, и мною не двигало тогда ничего другого, кроме веры, которую подкрепляли, накачивая друг друга рассказами и портвейном. И я мог бы вполне вместе с Башмаком, которого тогда еще не было, спеть его любимую песню из рок-оперы "Юнона и Авось", ту самую, где "Вместо флейты подымем флягу" и "наша вера верней расчета" . Я в 83м в этом плане смахивал на него в 85м, только мне быстро удалось выйти из этого состояния, и не без помощи колодца.
На глубине 3.10 шурф был остановлен, и мы с дикими матюгами покидали в него инструменты, и плюнув, удалились с этого места. Наш вождь даже не удосужился посмотреть на то, чем кончилась возня с колодцем - либо он уже заранее догадывался, чем кончится дело, либо не хотел попадаться нам на глаза; нам казалось, он делал все, чтобы распугать с таким трудом собранный народ. И мы гадали - может, это он делает специально, чтобы остались самые стойкие? Действительно, большинству работавших колодца хватило, и больше они не пытались искать ходов, но некоторые остались, и их стараниями была все-таки образована группа, позднее ставшая ЛСП. Но варварские методы "посвящения в спелестологи" мы хорошо запомнили, и творчески применяли на других новичках.
Архимед тоже немало потрудился над монолитом. В обрывах каньона Грязной он вырубал свои собственные галереи и кельи, изучая на личном опыте, чего это стоило древним монахам и горнякам, и "въезжая" в секреты формообразования. Так что, если внимательный путешественник обнаружит здесь подобие пещерного монастыря, знайте - это сделано не 500 лет назад, а в наше время, одним кайлом, без всякой, с обычной точки зрения, пользы и выгоды. Но его творение простоит сотни, а может, тысячи лет, а ваши ?
