[Главная страница]  [Легенда о ЛСП]  [Доска ЛСП]  [Статьи]  [Истмат]  [Путеводитель]  [Карта сайта]



Пройти под дорогой

Подошел концу очередной, кажется, не слишком удачный день раскопок. Наши уже сидели у костра, как обычно по уши грязные, вымокшие, измотанные тасканием бутовых плит и ведер с чавкающей, липкой гумосью. Наверное, что-то варили, глядя в костер, лениво обсуждая какие-либо никому уже не интересные проблемы, и, как всегда незаметно, на лес спустилась темнота.

Костер в лесу всегда заметен издали и когда люди сидят к нему лицом, то к ним очень просто подойти незамеченным. Найдется мало любителей смотреть ночью в телезийский лес, где вокруг ям что-то роится и спугнутое, словно заяц внимание, то и дело застревает в ребрах омертвелых, высохших елей и осин. Раздался скрежет и хруст ломаемых веток и мы заметили идущего к нам человека, когда он был уже совсем рядом. В телезийском лесу ночью люди не ходят и мы не на шутку испугались. Но это был все таки человек, он был изрядно пьян, и жаждал сказать нам нечто важное. Я бы лично не осмелился ночью подойти к чужому костру, но В., так звали нашего гостя, придавало смелости изрядное количество выпитого и тюремная закалка. В. знал, что мы здесь делаем, и начал рассказывать сам.

В 1950-м году он с приятелем через каменоломню Петровская, вышел в достаточно прямой, с редкими заваленными отводами коридор и вылез в ольховнике на Поле Чудес через какой-то провал. В. достаточно точно описал топологию Петровки и выходило, что штрек начинался со второго яруса того зала, что под дорогой. Странно, но мы почему-то ему поверили, хотя весь опыт спелестолога говорил обратное. Глубокой осенью мы приступили к проверке.

На поверхности свирепствовал ноябрь, шквальный ветер гнал адскую смесь из дождя, мокрого снега и града, на всей Ижоре не осталось ни одного сухого и теплого места, было странное время суток, шесть часов то-ли утра, то-ли вечера. Сырая и мрачная Петровка стала нам единственным пристанищем, здесь тоже было холодно и сыро, но не было ветра и снега.

Архимед копал 18 (восемнадцать!) часов подряд , я и Материалист ему ассистировали. Мы делали проход под дорогой. Бетонка Телези-Тайцы как раз проходит над Петровкой, деля ее на две части. Часть до дороги находится в относительно хорошем состоянии, кроме нижнего яруса и конечно зала, где висит Яйцо Динозавра. Задорожная часть опасна и не рекомендуется для гуляющих. Под дорогой находится огромный зал высотой в два пещерных яруса, сильно забутованный, неподалеку имеется провальная форма, которая в виде воронки выходит справа, прямо у обочины. Ее ежегодно засыпают песком, камнями, валунами, справедливо опасаясь за судьбу шоссе. Из за этого единственный проход под дорогой почти ежегодно заполняется тем, что кидают с поверхности. С другой стороны дороги есть единственный провал, украшенный старыми елками, в нем находится помойка. Отсюда можно сделать еще один выход, но один вид помойки отбивает всякое желание это делать.

(Image, jpg, 29K)

Из жерла будущего прохода, а пока что обычного, только еще грязнее и жиже, завала высовывается длинный и весь зыбучий как щупальце спрута язык шклевотины. Это смесь песка, глины, тырсы и просто грязи, засосанной с поверхности. Эту породу Архимед, лежа на ней грудью, и выпуская ее на себя из-под свода завала, гонит на нас, а мы в свою очередь гоним ее лопатами еще дальше вниз по наклонной плоскости. И так час за часом. Иногда в забое что-то тяжело ухает и вслед за мгновенно отскочившим Архимедом оттуда низвергается очередной валун или пачка породы. Все это под аккомпанемент повсюду работающих капельниц и целых струй, льющихся с потолка, напоминая о весне, но не радуя. Стены слегка подрагивали от рокота тяжелых валунов которые мы потревожили и они, точно жернова, перекатывались за стенкой в гигантской каменной мельнице.

Наконец Архимед выполз из забоя, как всегда медленно, начисто вытер лопату от грязи, собрал свою пену, фонарь и полиэтилен и мы тронулись в обратный путь. Дальше здесь оставаться было невыносимо, а что творилось на улице лучше не вспоминать. Но там было все же небо, пусть заполненное чем-то вроде клочьев кошачьей шерсти, а не 11 метров скалы, испещренной трещинами, истекающими водой, давящей одним своим видом. А наверху нас ждал давно потухший костер, заледеневшая палатка, промокшие спальники. Проход мы все-же сделали, укрепили его конструкцией из жердей, называемой "еж" и доступ в зал, про который говорил В. оказался открыт.

Стоянка наша тогда располагалась не на поляне вблизи Горелой, а на другой "площадке" - Русско-Высоцкой. Там тоже есть каменоломни несколько более мелкого заложения, в очень плохом состоянии. Это было первое место куда в 83 году нас с Материалистом привез Архимед. Несмотря на то, что основной центр раскопок был вблиз Петровки, около стоянки мы тоже понемногу копали. В перерывах между копаниями я до одури упражнялся в хождении с рамкой, раз за разом пересчитывая целые пучки белых стрел, которые в этих местах имеют густоту необыкновенную.

Архимеду тогда везло на находки - раскопав наглухо запечатанный каменный мешок, уже в сумерках, он притащил предметы от вида которых я инстинктивно поежился. Это были ржавый, но острый серп и старинная лопата, производившая впечатление медной, хотя это странно - зачем лопату делать из меди? Зачем было их прятать в каменоломнях?... Архимед торжественно положил серп и лопату на пень, пятясь отошел шагов на пятнадцать назад, затем взял в обе руки по рамке, и начал медленно приближаться. Он прошел шагов пять, когда рамки, точно шпаги, скрестились с металлическим звоном. -...Знак креста - это минус, сильная отрицательная аура, наверное они заколдованы...- изрек Архимед, сел у костра и следующие пару часов продолжал развивать эту тему. У меня, тогда еще начинающего спелестолога, от всех наших занятий уже начинала слегка ехать крыша (На самом деле это является нормальной реакцией - признаком, что человек способен прийти в слегка измененное состояние сознания, необходимое для контакта с "нашим" материалом).

Во время традиционных вечерних бесед о всякой нечисти, гладя в то и дело тухнущий костер, мы легко доходили до состояния, когда страшно не только отойти, но даже отвернуться от огня. Для храбрости я достал из рюкзака бутылку портвейна, и некоторое время молча прихлебывал из горлышка, чувствуя как в ответ на этот поток чернухи во мне поднимется неуправляемый протест. Я вскочил и с криком -Нет!!! - швырнул опустевшую бутылку куда-то вперед и вверх. Бутылка отразилась от невидимого препятствия и сильно ударила меня в грудь. Я заорал -Она вернулась! - и совершенно обалдевший побежал обратно к огню. Архимед тут же сделал из произошедшего соответсвующие выводы и вдохновенно продолжил нас стращать... Лопату он потом закопал на кладбище, рядом с могилой, и нам не сказал где. Через много лет она потребовалась при довольно странных обстоятельствах. Один человек в подвале Башни-Руины заявлял, что заставит духов извиваться пред ним и жрать землю, ему только и надо было - один заколдованный предмет. Вместе с Архимедом они поехали на кладбище, но лопаты там не было.

Предыдущая страница
                       
Следующая страница
Предыдущая страница                         Следующая страница
[Полное оглавление]



[Главная страница]  [Легенда о ЛСП]  [Доска ЛСП]  [Статьи]  [Истмат]  [Путеводитель]  [Карта сайта]